современники о...
отрывок из статьи...
журнал Тайм"Time", США.
15 июля 1940 года.
К чему стремится Молотов?
Цель – одна, методы – разные
К началу прошлой недели явная непоследовательность российской внешней политики наверняка поставила большинство граждан США в тупик. В сентябре прошлого года СССР повернулся спиной к западным союзникам и подписал договор о ненападении с Германией. Москва поделила с Берлином Польшу, лишила прибалтийские государства всякой свободы действий, начала войну против Финляндии – и тем самым полностью утратила сочувствие всех стран, кроме Германии. Тем не менее, в последнее время именно на Россию Британия возлагает наибольшие надежды как на потенциального союзника.
Еще загадочнее, в свете реальных действий Москвы, выглядит заявление Молотова о политических целях России: «Задача нашей внешней политики – обеспечить мир между народами и безопасность нашей страны». Если бы перед словом «мир» он добавил «в конечном итоге», молотовская формулировка несколько больше соответствовала бы действительности.
Большинство американцев рассматривают внешнюю политику России в контексте курса англо-французов, которые в отношениях с Москвой проявляли непоследовательность, нерешительность, неискренность. На деле же меняются лишь ее методы – в соответствии с политикой других держав по отношению к СССР. При этом к своей цели Россия идет настолько последовательно, что по сравнению с ней демократические и даже фашистские державы выглядят безвольными слюнтяями, шарахающимися из стороны в сторону.
Основатель коммунистического государства Ленин считал: СССР долгое время придется существовать в капиталистическом окружении, а потому с буржуазными государствами, если они не нападают на него и не пытаются ставить палки в колеса, надо налаживать мирное сосуществование. С точки зрения коммунистов это означало: мирное сосуществование на дипломатическом фронте, и одновременно подрыв капиталистического строя через Коминтерн на фронте идейно-политическом. В результате у капиталистического мира выработалось недоверие ко всему, что исходит от России.
Имея все основания не доверять революционному идейно-политическому курсу СССР, капиталистические страны с таким же недоверием относились и к его неагрессивному внешнеполитическому курсу. В последней сфере можно выделить два момента, когда этот курс резко менялся: вступление России в Лигу Наций в 1934 г. и заключение пакта о ненападении с Германией в 1939 г. Однако в обоих этих случаях речь шла об изменении методов, но не целей.
Начиная с революции 1917 г. и до вступления в Лигу Наций в 1934 г. отношения с Германией у России складывались куда лучше, чем с Великобританией и Францией. Поначалу западные союзники пытались свергнуть большевистский режим за счет военной интервенции. Затем, в 1922 г., на Генуэзской конференции они обусловили предоставление России финансовой помощи восстановлением капиталистического строя. В 1925 г. Москву оставили за бортом Локарнского договора. В 1927 г. дело дошло до того, что лондонская полиция устроила обыск в штаб-квартире советской торговой фирмы Arco Ltd.; результатов он не дал, но после этого Россия и Великобритания разорвали дипломатические отношения друг с другом.
С Берлином же Москва неплохо ладила. С 1921 по 1929 г. между двумя странами было подписано восемь важных соглашений. Даже в первый год после прихода Гитлера к власти российско-германские отношения оставались нормальными. Сам фюрер заявил в Рейхстаге в начале 1934 г.: «Несмотря на громадные различия в мировоззрении, германский Рейх стремится поддерживать дружественные отношения с Россией».
Однако в том же 1934 г. Гитлер отказался заключить с Россией договор о ненападении; тон его заявлений стал однозначно враждебным. В то же время Франция, встревоженная растущей мощью Германии, предложила Москве подписать пакт о взаимопомощи и вступить в Лигу Наций. Россия, оказавшаяся зажатой между двумя напористыми соседями, с радостью приняла предложение Парижа.
Эпоха Литвинова
Решив добиваться мирного сосуществования за счет политики коллективной безопасности, Россия бросила на ее алтарь все, что могла. Наркоминдел Максим Максимович Литвинов стал одним из самых активных и последовательных глав делегаций в Лиге Наций – он не раз буквально ошеломлял своих коллег радикальными предложениями о всеобщем разоружении. Однако после вступления в Лигу Россия раз за разом убеждалась в том, что коллективная безопасность для ее партнеров представляет собой предмет купли-продажи.
В 1935 г. в связи с агрессией Рима в Эфиопии против Италии были введены санкции, но они носили лишь номинальный характер, поскольку не включали нефтяного эмбарго. В 1936 г. Британия заявила о политике «невмешательства» в испанские события. Италия с Германией – а также Россия – продолжали участвовать в этом конфликте. В 1937 г. Япония напала на члена Лиги Наций – Китай. Лига не предприняла ничего. В 1938 г. Москва предложила Великобритании и Франции выступить с совместным демаршем в защиту Чехословакии, пообещав неукоснительно придерживаться гарантий взаимопомощи, которые она предоставила Парижу и Праге. Лондон расценил ее инициативу как «преждевременную». Через месяц Россия предложила Англии и Франции заключить официальный трехсторонний союз. Тщетно прождав ответа три недели, Литвинов подал в отставку.
Время Молотова
Литвинов отстаивал идею коллективной безопасности на родине и представлял ее от имени России за рубежом. Неудачу потерпел не Литвинов; неудачу потерпела политика коллективной безопасности. И чтобы подчеркнуть, что Россия теперь опирается только на собственные силы, Иосиф Сталин назначил его преемником человека, служившего живым воплощением созданного им бюрократического аппарата. Старый большевик Молотов – ничем не выделявшийся политический функционер – за счет усердной будничной работы поднимался по служебной лестнице, пока не занял пост председателя Совета народных комиссаров (премьер-министра) и члена всемогущего Политбюро. В России он приобрел известность как организатор коллективизации.
Молотов (его настоящая фамилия – Скрябин) родился в 1890 г. в семье приказчика; уже в юности он присоединился к революционному движению, а 1914 г. взял себе псевдоним Молотов (от слова «молот»). В годы Первой мировой войны Молотов создавал большевистские ячейки в Москве, был сослан в Сибирь, бежал, и работал в подполье в Петербурге. Во время Февральской революции он был членом Петроградского военно-революционного комитета, непосредственно подчинялся Ленину и Сталину. В 1922 г., когда между Лениным и Троцким произошел разрыв, Сталин сменил Молотова на посту генерального секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии. Молотов удовлетворился ролью помощника Сталина, доказал ему свою лояльность в ходе борьбы за власть с Троцким, и позднее стал самым доверенным сподвижником советского лидера.
Молотов был именно тем человеком, которого Сталин мог вывести на мировую арену без ущерба для собственного престижа. (О «втором лице» в советской иерархии – Андрее Александровиче Жданове – за пределами России мало кто слышал). Молотов невысок ростом, большеголов, заметно заикается. Внешне он напоминает Теодора Рузвельта, но без его мощи и обаяния. На службе он не щадит ни себя, ни подчиненных, весь день проводит заседания, обедает обычно прямо за письменным столом. Даже на официальных приемах Молотов не появляется в смокинге (Литвинов в таких случаях надевал фрак); единственной «буржуазной» уступкой его новой должности стала замена фуражки черной шляпой.
Хотя назначение Молотова было призвано продемонстрировать «самодостаточность» России, эта самодостаточность – не синоним самоизоляции. Россия по-прежнему находилась в уязвимом положении, и самая серьезная и острая угроза ее безопасности исходила от Германии. В напряженные летние месяцы 1939 г. у Кремля возникло ощущение, что Британия и Франция стараются натравить Гитлера на Россию. Пока Британия медлила, затягивая переговоры о союзе с Москвой, и одновременно пыталась «умиротворить» Гитлера, нацеливавшегося на Польшу, Россия также повернулась лицом к Германии.
Результатом стал Пакт о ненападении, подписанный 23 августа 1939 г. Молотов заявил: «Поскольку переговоры [с Британией и Францией] показали, что на заключение пакта взаимопомощи нет основания рассчитывать, мы не могли не поставить перед собою вопроса о других возможностях обеспечить мир и устранить угрозу войны между Германией и СССР. Если правительства Англии и Франции не хотели с этим считаться – это уж их дело. Наша обязанность – думать об интересах советского народа, об интересах Союза Советских Социалистических Республик».
Что дальше?
В основе любых внешнеполитических шагов России лежит стремление обеспечить собственную безопасность. Иосиф Сталин осознает внутреннюю слабость России, как и тот факт, что из всех крупных держав именно она имеет самые протяженные и уязвимые границы. Подобно Александру I, он знает, что плодородные земли и покорное население его страны всегда будут представлять неодолимый соблазн для любого, кто станет властелином Западной Европы. Договор с Германией был призван дать ему время для подготовки к отражению агрессии, обещанной Гитлером еще на страницах «Майн Кампф».
Однако Сталин и Молотов, несомненно, рассчитывали, что война в Европе продлится дольше, и возможно даже приведет к ее социализации. После разгрома Франции наступило время для корректировки баланса сил, если это возможно, или по крайней мере для укрепления оборонительных позиций России. Поэтому Москва начала действовать.
«Правой рукой» Молотова в Наркоминделе служит сорокалетний Алексей Васильченко – несколько лет назад он выполнял у Сталина работу «чистильщика». По вечерам он играет со своим шефом в преферанс и выслушивает его длинные наукообразные «лекции» о сущности внешней политики. Васильченко составляет для Молотова досье (тот постоянно сверяется с какими-нибудь справками). Одно из таких досье носит заголовок «Бессарабия и Проливы». С точки зрения российского внешнеполитического ведомства Бессарабия, Босфор и Дарданеллы – вехи на пути к одной и той же цели.
На прошлой неделе в Турции немалое беспокойство вызвала публикация Берлином «Белой книги», где Анкара названа одним из участников якобы разработанного англо-французами плана бомбардировки бакинских нефтепромыслов. Еще больше, впрочем, турок встревожило то, что русская пресса продемонстрировала склонность принять на веру эту немецкую версию. В ближайшее время в Анкаре ожидают «момента истины» в отношении Проливов – Россия, по их мнению, будет действовать при попустительстве Германии, или, по крайней мере, воспользуется тем, что у нее связаны руки событиями на других театрах. Делая хорошую мину при плохой игре, министр иностранных дел Шюкри Сараджоглу – не исключено, что скоро он может лишиться должности по требованию Молотова – развлекал посетителей ресторана «Карпич» в Анкаре замысловатыми па народного танца «зейбек», которым он прежде доставлял массу удовольствия покойному Кемалю Ататюрку.
Хотя в основном их взоры были прикованы к Бессарабии и Проливам, Сталин с Молотовым не упускают из виду и других площадок, на которых разыгрывается драма нынешней войны. На Балтике Красный флот на прошлой неделе завершил масштабные учения, вероятно призванные убедить Финляндию разрешить СССР строительство укреплений на Аландских островах, что несомненно ослабит позиции Германии в этом районе. На Дальнем Востоке, чтобы обезопасить себя от Японии, России мало Внешней Монголии и Синьцзяна, где Советы уже установили свою гегемонию: ей нужен сильный Китай, что совпадает и с пожеланиями Великобритании. А дальше, по другую сторону Гималаев, лежит Индия, почти отрезанная от метрополии – где на прошлой неделе возникли свои проблемы. Россия, естественно, не желает захвата Индии Японией или Германией.
Таким образом, интересы России и Британии, похоже, совпадают буквально по всем направлениям. Британия, оказавшись в трудном положении, уже не может позволить себе высокомерно поворачиваться в Советам спиной. России же, слишком слабой, чтобы проводить политику «блестящей изоляции», необходимо обеспечить свою безопасность договорами и альянсами. В отличие от США на Тихом океане, она готова сражаться, – и даже нанести превентивный удар – чтобы отразить агрессию, объектом которой она рано или поздно станет. Возможно Россия и хотела бы править миром, но еще долгое время она удовлетворится простой безопасностью. Но до тех пор, пока капиталистические страны опасаются коммунизма, они не перестанут подозревать Россию в зловещих помыслах. И до тех пор, пока СССР опасается капитализма, он тоже останется таким, как сейчас – враждебным, подозрительным, коммунистическим.
современники не видят никакой "супер" агрессивности, и даже таки наоборот ... в отличии от современных экзпердофф...
повод, повод...и всё было сделано ,"агрессивно" , но верно... бо де факто мы можем смело утверждать это все сии движения стали жизненно необходимыми для ВЫЖИВАНИЯ нас не только как страны, но и в прямом смысле аки народа ...
-ранно воевали .. а "мягко" оккупировать Бельгию... то вряд ли бы Гитлеру удалось так легко да за 40 дней ... но это их проблемы...
нееее ни разу -- "чесТное британское"....
