Для адекватного восприятия текста рекомендуется быть в теме.
Глава 1Он стоял один. Посреди покрытого снегом поля. Без оружия. Без доспехах. Вообще без всего. В одних красных труселях. А где-то в дали слышался нарастающий шум и топот копыт. Но человек не двигался. Он стоял оцепенев, ни один мускул не давал знать о том, что некто, осмелившийся выйти на улицу в десятиградусный мороз голышом, вообще жив. Между тем, из-за холма выскочила толпа грязных и чумазых людей. Настолько грязных и чумазых, что постороннему наблюдателю в голову сразу же пришел наиболее логичный вопрос: а почему эти типы сидят верхом на покрытых стальными пластинами ящерицах. Всадники сразу же обратили внимание на одинокого человека. Создавалось впечатление, что они пришли сюда только ради него. Но даже в такой ситуации незнакомец даже не сдвинулся с места. И лишь испарина на его лбу давала возможность сказать, что это не манекен. У всадники, меж тем, неизвестно откуда появились огромные пики. Нельзя было сказать, что их не было раньше, но, совершенно определенно, важно в этом то, что в данный промежуток времени пики у них определенно были использовать они их хотели самым наивреднейшим для незнакомца способом, то есть банально его заколоть. И вот, когда уже они вышли на достаточную для разгона траекторию, когда ужасные острия уставились на беднягу, послышался громкий крик, сотрясающий землю...
Кунсли громко и истерично орал. Он сам не понимал, почему ему надо орать здесь и сейчас. Он орал потому... ну... в общем, да, он орал. Громко. Но человек устроен таким образом, что орать вечно он не может. И вот, у Кунсли кончился воздух в легких. Тогда он прекратил орать. Затем Кунсли уселся в кровати и растеряно почесал голову.
«Ну и приснится же» — подумал он: «Надо же. Посреди поля, в одних трусах, да еще и какие-то критины на гигантских ящерицах».
Те, кто хорошо знал Кунсли, никогда не заподозрил бы его в каких-то психических отклонениях. Это был крепкий морально человек, видавший в этом мире не мало жестокостей и сумевший их стойко перенести. Кунсли был рыцарем в пятом поколении. А это значит, что он, как и его отец или дед, обладал неким иммунитетом ко всей чуши вроде вспоротых кишек или окровавленных мечей. Но в этот раз рыцарь больше всего напоминал загнанную в угол крысу. Видимо, ранее закаленное сознание даже не подозревало, что оно может вытворить такое.
«Даааа» - нарушил тишину Кунсли, сказав сам себе: «Что-то мне говорит о том, что пора сделать перерыв».
Как таковой работы у рыцаря не было. В настоящее время он выполнял функции наемника, очень пришедшегося кстати для местного лорда. Курау всегда был опасным регионом. То степняки с юга заяватся, то бандиты с запада, а то и восточные кочевники решат, что это их путь должен непременно проходить именно через это место. Именно поэтому Кунсли никогда не испытывал проблем с поиском работы. С другой стороны, каких-то долгосрочных обязательств у него тоже не было. Таким образом, немного поразмыслив, объясняя свое состояние обычным переутомлением, рыцарь решил для себя, что пора немного развеяться и сменить место проживания. А то так и до нервного срыва недалеко. Где-то на западе родоки называют это отпуском. Особенности местного отпуска Кунсли не знал, но твердо решил, что непременно надо его получить у лорда. На этом вояка улегся обратно в постель, немного поворочался и заснул крепким сном пятигодовалого ребенка.
На следующий день Кунсли первым делом отправился к лорду — добродушному, но несколько экстравагантному старику. Многие приезжие несколько удивлялись, почему местные нередко подшучивают над лордом, ведь он производил очень благоприятное впечатление и было невежливо так относиться к своему правителю. Эти люди не знали, что одни из любимых увлечений лорда было посещение близлежащих ферм. Лорд очень любил овечек. А вот они его нет.
Лорд сидел в своих покоях, читая какую-то книгу. Он не был повернут на различных официальностях и не требовал обязательных объявлений о приходе гостей от дворецкого, поэтому рыцарь прошел к нему беспрепятственно.
- Сир! - начал Кунсли — я служил вам долгое время, защищая город от различных опасностей. Получил в боях не мало шрамов. Я надеюсь, что вы хорошо отзываетесь о моей службе вам.
Лорд удивленно поднял глаза на рыцаря.
- Ты знаешь, я всегда отмечал тебя как одного из лучших наемников и всегда говорил, что, была бы на то твоя личная воля, я бы сделал тебя своим военным советником.
- Да, это наш старый разговор, в котором я уже не раз говорил, что подобного рода занятие не для меня, но сегодня я не по этому поводу. Сир, я бы хотел попросить дать мне отпуск!
- Отпуск?
- Да, так родоки называют долгосрочное время отдыха от работы.
- В смысле, в сортир сходить?
- Нет, еще дольше.
- По бабам что ли?
Кунсли задумался. А затем изрек:
- Нет. Намного дольше. Думаю, мне понадобиться где-то с месяц. Я намерен съездить в Свадию, скорее всего Дирим, так как он ближе всего. Мне кажется, что пора немного развеяться.
На этот раз настала очередь задуматься лорду. Ему явно не хотелось отпускать своего лучшего рыцаря на целый месяц. С другой стороны, он уважал всех своих наемников и считал, что должен обеспечивать их лучшие рабочие условия. Ну, знаете, седла с подогревом, шлемы с плеерами и т. д.
- Хорошо, я отпускаю тебя. Можешь сходить к казначею, он выпишет тебе твое жалование за месяц. Это будет чем-то вроде подарка тебе.
Лорд не знал, что своим решением он только что впервые узаконил отпуск. Родоки были свободолюбивыми ребятами, но за придуманный ими отпуск полагалась порка розгами или как минимум строгий выговор начальства, которое само такое нововведение признавать отказывалось.
Уже к обеду Кунсли, полностью собранный и одаренный расстроенными вздохами большинства местных дам, выезжал за ворота города. Он еще не знал, что точно будет делать в Дириме, но четко понимал, что в первую очередь надо отдохнуть.
История умалчивает о том, как рыцарь добрался до границы со Свадией, пересек ее и продолжил свой путь к своей цели. Тем более, что ничего интересного с ним не приключилось. Хотя, по закону подлости, шедшего позади него с разрывов в час торговца ограбила крупная банда разбойников, а в деревне на востоке Калрадии два странных типа решили, что им непременно надо найти Чашу бессмертия.
В Дирим Кунсли въехал уже на утро следующего дня. Он был в бодром настроении духа и что-то насвистывал. Поэтому отсутствие городской стражи у ворот рыцарь даже не заметил. А зря. Кунсли окрикнул хриплый голос:
- Слышь, пацан, закурить есть?
Кунсли повернул голову в сторону незнакомца. Перед ним стоял грязный оборванец. «Прям как из моего сна» - подумал Кунсли.
- Нет, извини, я не курю. И вообще, сигареты еще не изобрели.
- Слышь, а ты чего дерзкий такой, а?
Кунсли удивился такой наглости.
- Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?! Вряд ли в здравом уме стоит так нагло вести себя с рыцарем, да еще и сидящем верхом.
Кунсли остался бы очень довольным этой фразой, если не один ньюанс. Он не был верхом. Его верная лошадь куда-то подевалась, хотя, он был готов поклясться, въезжал в город он именно на ней. Между тем, незнакомец видимо решил не цацкаться и достал большую дубинку. Кунсли ничего не оставалось, как в ответ вытащить из ножен свой меч. Краем глаза он уже отмечал, что по сторонам от него прячется по крайней мере еще три бандита.
Незнакомец сделал неловкий выпад. Точнее, он просто махнул дубинкой, но «выпад» звучит как-то более эпично. Именно поэтому незнакомец сделал выпад. А Кунсли его с легкостью отбил. Впрочем, вскоре рыцарю пришлось спешно менять свою тактику, так как на него попытался напрыгнуть еще один бандит, покинувший свое убежище. Кунсли резко развернулся и ударил ему гвардой по лбу. Бандит растянулся на дороге, но к бою подключились еще двое. Второй раз такой трюк Кунсли проделать не дали. И, хотя бандиты сражались очень неумело, поразить их нашему герою не удавалось. Все-таки не просто пытаться заколоть кого-то, когда тебя без конца пытаются огреть здоровенными дубинками. И вот, битва грозила перейти в патовую ситуацию, но на поле боя появилась еще одна фигура. Это был худой мальчишка с камнем в руке. Он тихо подкрался к орудующему своим мечом Кунсли и тихо стукнул его по голове. Голова оказалась непокрытой, хотя, Кунсли в дальнейшем был был готов поклясться, шлем, когда он въезжал в город, был на ней.
Рыцарь медленно развернулся в сторону напавшему, остекленелом взглядом посмотрел на него и плюхнулся лицом в грязь.
Продолжение следует
