Ну что ж, вот и продолжение.
Глава 7
Уснуть не получалось. Хайнар перевернулся на другой бок и посмотрел на храпящего Бундука. Возникало ощущение, что родока совсем не волновало приближающееся утро, вместе с которым, возможно, приближалась и его смерть.
«Ведь он убил человека, - подумал Хайнар, - хотя ему ничего не угрожало. Он убил того принца, потому что принц его оскорбил. А Бундук выстрелил ему в сердце. И я считаю этого человека невиновным…»
Хайнар лег на спину. Тусклый лунный свет падал на его лицо, а окно, через которое свет по-падал в комнату, вызывало у Хайнара чувство тоски. Ведь за этим окном– свобода, небо, звезды… А здесь – мрак, сырость, холод. На ужин дали какую-то несъедобную бурду, даже не принеся воды. А Сигурд, наверное, лежит в комнате на мягком сухом тюфяке, и на его языке до сих пор стоит при-ятный вкус жирной семги, съеденной в уютной теплой столовой…
«Как он там поживает? – подумал норденландец. – Наверное, ему хорошо, спит себе спокой-но, а обо мне даже не вспоминает. Хотя с какой стати ему вспоминать про меня? Он меня знает-то один день. Ведь всего лишь вчера я сел к нему за стол. И он всего лишь вчера предложил мне стать охранником каравана какого-то Бьорна Сто Динаров. А у нас в Норденланде разве предложил бы кто-нибудь такое всего-лишь после одной кружки пива и десятиминутной беседы? Нет. А если и предложил бы, то только душевнобольной человек. А Сигурд явно нормальный, просто очень доб-рый. Таких в Норденланде и не встретишь…»
* * *
В коридоре послышались шаги и скрип досок. Сигурд встал с тюфяка, зажег факел, на всякий случай повесил меч на пояс.
«Наконец-то, - подумал наемник. – Я уж думал, что они сегодня вообще не придут…»
Дверь открылась, и в комнату вошел невысокий лысый мужчина с круглым животом и козли-ной бородкой. Одет он был в дорогой красный камзол. Вслед за ним в комнате появились два воина в толстых меховых халатах и с топорами на поясах.
- Что-то ты сегодня долго шел, Лоренс, - обратился Сигурд к лысому.
- Старость – не радость, - усмехнулся лысый Лоренс. – На самом деле, мне сегодня деньги за девчонку поздно принесли, вот я и задержался. Как с этим, как его, Райнаром?
- Хайнаром, - поправил Лоренса Сигурд. – К сожалению, на него сегодня напал один ублюдок, Андред Грейвелсон, и парень его убил. В общем, его почему-то через три часа забрали в тюрьму.
- Вот как, - Лоренс почесал лысину. – Жаль, за молодых много дают. Тем более что он, как я понял, тебе доверяет.
- Да, - Сигурд развел руками. – Да и я ему доверять стал. Нормальный парень. Даже жалко его какк-то в рабство отдавать.
- Рабство лучше, чем тюрьма, - улыбнулся Лоренс. – Да и продаю-то я всех родокам, на апельсиновые плантации. Там же одно удовольствие рабом быть! Тепло, море, солнце, пальмы, апельсины…
- …плети, надсмотрщики, кроваве раны на спине, - продолжил Сигурд, ехидно улыбаясь. – Рабство – оно везде рабство, и не важно, что над головой – солнце или облака, пальмы или дубы. Все равно.
- Но рабство уж точно лучше, чем смерть на эшафоте, - произнес Лоренс. – А никто не давал гарантии, что парню не оденут петлю на шею.
- Это да, - согласился Сигурд. – Я хочу завтра пойти к капитану стражи, поговорить, что да как, за что взяли и так далее.
- Да брось ты! – ухмыльнулся работорговец. – Зачем тебе лишние хлопоты из-за какого-то малолетнего иностранца?
- Он просто… - Сигурд замялся. – Он просто не такой, как все. Он… другой.
- Так на то он и иностранец, чтобы быть другим, - улыбнулся Лоренс. – А тебе не советую идти к капитану. Мало ли, вдруг ты уже тоже засветился и тебя ищут? А то ты девчонку, за которую я сегодня деньги получил, очень нетехнично взял. Зачем-то ждал в переулке, оглушил, потащил… Так профессионалы не делают.
- Да ладно, я же всего один раз так сделал, - отмахнулся Сигурд. – Ты тоже не профессиона-лен: ходишь сюда сам, рискуя, что тебя поймают.
- Меня не поймают, - покачал головой работорговец. – Я каждый день хожу в город. Сам. Начальник стражи каждую неделю получает от меня пять сотен динаров, и при прогулке по Смерхо-льму никаких проблем у меня не возникает.
- А почему тогда скрываешь, где ты живешь? – поинтересовался Сигурд. Черноусый наемник сотрудничал с Лоренсом уже одиннадцать лет, и при этом до сих пор не знал, где находится дом лысого работорговца. – Ведь у тебя нет оснований бояться стражи.
- Понимаешь, Сигурд, я очень доверяю своим людям и тем, кто мне помогает, но чем меньше людей знает, где я живу, тем меньше вероятность того, что кто-то не ворвется ночью ко мне в дом и не перережет мне горло.
- Понятно, - кивнул Сигурд. – Да, кстати, я тут с Эриком разговаривал, это трактирщик, он говорит, что хочет нанять охранников.
- И что? Я же тебе говорю, что в этом городе меня схватить не могут, и два каких-то хмыря у дверей мне не помешают. Все равно многие видят, как я сюда прихожу.
- Ну да, - согласился наемник. – То-есть Хайнар тебе больше не нужен?
- Мне любой здоровый человек нужен, но этот твой Хайнар в тюрьме, так что про него можно забыть. Лучше найди кого-нибудь другого.
- Да, хорошо.
- Тогда до встречи, - Лоренс открыл дверь. – Как только появится новый «клиент», сообщи мне через моих людей – ты знаешь, где их найти.
Лоренс вышел в коридор, два молчаливых телохранителя последовали за ним. Сигурд за-крыл дверь на ключ, снял меч с пояса, погасил факел и лег спать.
* * *
Скрип двери врезался в мозг спящего Хайнара, заставив норденландца мысленно выругаться и открыть глаза.
«Черт возми, кого принесло сюда в такое время суток? – подумал Хайнар и перевернулся на спину. – Нельзя двери смазать, что ли? Ублюдки…»
- Бундук из Форвиллы и Хайнар из… из Хрензнаетоткуда, - прогремел над Хайнаром грубый голос. Норденландец приподнял голову и увидел трех стражников у входа в камеру. Один из них держал в руках лист пергамента, - 26 марта 1257 года вы оба будете повешены на смерхольмской центральной площади. Казнь состоится на рассвете.
- Я из Норденланда, - буркнул Хайнар, но стражники уже вышли из камеры.
- Вот уроды, зачем будить-то? – Бундук сел, прислонившись спиной к стене. – Сегодня… то ли двадцать третье, то ли двадцать четвертое. Да, сегодня двадцать четвертое. У нас с тобой еще два дня. Я уж думал, что сегодня утром меня повесят.
- А так хоть вдвоем умрем, - натянуто улыбнулся Хайнар. – Меня просто так казнят… Просто так, ни за что.
- Ага, - Бундук усмехнулся. – На самом деле, можно сказать им спасибо за то, что нас не бу-дут заживо варить в кипящем масле. А то девчонку одну так сварили. Она, сказали, ведьмой была. Хотя не бывает никаких ведьм, черт возьми. А тупой смерхольмский народ в это верит.
- Да уж, - пробормотал Хайнар. – Я тогда спать больше не буду. Зачем тратить оставшуюся жизнь на сон? Лучше посидеть, посмотреть на камеру.
- А я, с твоего позволения, посплю.
Бундук лег на бок. Через десять минут камера уже гудела от его храпа. Хайнар задумчиво глядел на дверь. Норденландец до сих пор не верил, что послезавтра он умрет.
* * *
Лето 1246 года. Именно тогда Сигурд вернулся из своей первой поездки с караваном Бьорна Сто Динаров. Сигурду тогда было восемнадцать лет.
Денег Бьорн Сто Динаров заплатил мало – 110 динаров вместо обещанных до поездки двух сотен. Сигурд был расстроен, в тот день наемник пошел в таверну, где снимал комнату (Эрик уже тогда был трактирщиком в этом заведении), и напился до ужасного состояния. Тогда к нему за стол сел невысокий лысый мужчина, заказал себе брагу и поинтересовался у Сигурда, в чем причина его хмурости. Сигурд, будучи пьяным, все рассказал, что, мол, обещали двести динаров, а заплатили почти в два раза меньше. Лысый спросил имя Сигурда, а затем представился сам. Его звали Лоренс. И Лоренс сказал Сигурду, что за какую-то работу может заплатить хорошие деньги. Сигруд был пьян, поэтому мигом согласился.
На следующий день Сигурд, уже будучи трезвым, пошел в Смерхольмские предместья к не-большому пруду – Лоренс сказал, что тут Сигурда будет ждать его человек. Там действительно стоял мужчина в кожаных доспехах и с мечом на поясе. Мужчина объяснил Сигурду, что от него требуется: наемник должен был найти крепкого молодого человека (неважно, юношу или девушку) и привести его или ее к этому пруду в любое время суток, но сделать это без насилия и принуждения. Сигурд не стал спрашивать, зачем Лоренсу это нужно – он просто подсел в таверне к юноше лет двадцати, выпил с ним пива, поговорил, а затем, когда тот напился, Сигурд отвел его к пруду, сказав, что ведет его к своему дому, где юноша сможет выспаться. Парень не задавал никаких вопросов, так как был пьян, и спокойно дошел вместе с наемником до пруда. Сначала Сигурду показалось, что его обманули и что никого у пруда не было, но потом появился сам Лоренс с десятью телохранителями. Люди Лоренса схватили парня, оглушили, связали и куда-то потащили. Сигурд от удивления не мог ничего произнести. Тем временем Лоренс подошел к нему, взял руку наемника и положил на его ладонь тяжелые звенящий мешочек. «Здесь триста динаров, это за работу, - произнес тогда Лоренс, доставая еще один такой же мешочек, - а здесь еще двести динаров, это за твое молчание. Если тебе нужны еще деньги – придешь сюда с еще одним человеком. Если нет – не приходи. Как хочешь. Но я очень не рекомендую тебе обращаться к страже или еще к кому-нибудь, потому что тогда тебя могут ожидать очень неприятные последствия. Я надеюсь, что ты меня понял, если нет – искренне тебе сочувствую, парень».
Сигурд вернулся в таверну с пятью сотнями динаров. Заработать такие деньги за один день Сигурд считал огромным достижением. В ту ночь Сигурд не спал: наемник думал о Лоренсе. Лоренс был работорговцем, это Сигурд понял, когда парня схватили телохранители. Работорговля считалась в Кальрадии законной, если рабы были военнопленными – то-есть захвачены в бою или уведены из взятого вражеского города. Но если рабами становились невинные люди, которых захватили не во время войны, это считалось противозаконно и наказывалось. То, чем занимался Лоренс, было абсолютно противозаконно. И Сигурд прекрасно это понимал. Но наемник также понимал, что если он будет простым охранником караванов, столько денег он не сумеет заработать и за три месяца. Поэтому через неделю Сигурд пришел к пруду с еще одним юношей и получил за него триста динаров. Денег за молчание Лоренс уже не дал, но Сигурд все равно был очень доволен.
И так продолжалось уже одиннадцать лет. Но в последнее время Сигурду начала надоедать его дополнительная работа, захват рабов. И когда Сигурд тащил к пруду девчонку, последнего за-хваченного им раба, наемник понял, что с него хватит. Однако Лоренсу просто так не скажешь, что, мол, не хочу с тобой больше работать. И поэтому, когда к Сигурду за стол сел Хайнар, наемник той ночью сходил к пруду и сказал Лоренсу, что скоро приведет нового «клиента».
Но Хайнар оказался другим. Таких в Кальрадии не было. Хайнар никого, кроме того пьянчуги, не убивал, более того, Хайнар считал бандитов людьми. Он был вежлив, не ругался, хотя к вечеру прошлого дня у него уже начала прорезаться нормалная кальрадианская речь с «хренами» и «ублюдками». И Сигурд понял, что этого парня он не отведет к Лоренсу. И других людей тоже.
«Иди-ка, ты, Лоренс, в жопу, - подумал Сигурд, у которого тоже не получалось уснуть ночью 24 марта 1257-ого года, - со всеми твоими апельсинами, плантациями и рабами. А Хайнара надо вытаскивать из этой драной тюрьмы, причем как можно быстрее…»
И, еще минут десять подумав над планом спасения Хайнара, Сигурд уснул. Двадцать четвертый день марта 1257-ого года обещал быть сложным. Очень сложным.
Жду ваши отзывы и критику.
И извините, что так долго не высылал продолжение.
Голосование