Я критику писать не буду. Нет, покритиковать всегда можно, было бы желание. Вот его как раз нету. В рассказе, точнее его начале, много неясностей. Хотя, автор утверждает, что это самое то, так, мол, было задумано. И это его право. Но у меня, как у читателя, может сложиться свое восприятие произведения, и свои ответы на заявленные неясности. Поэтому, я попытался изобразить более-менее, обоснованную версию событий. Но, чтобы не быть уличенным в плагиате, или иных литературных грехах, я обрисовал свою, параллельную Кальрадию. Вот, что вышло:
Делегация независимого Шумшинского княжества подъезжала к выезду из города. Собравшиеся возле ворот горожане что-то выкрикивали вслед заграничным гостям:
- Понаехали тут!
- Черномазые обезьяны! Проваливайте в свои пустыни!
- Развелось узкоглазых! Честному свадийцу плюнуть некуда!
Глава делегации, брат главного бырбыра, уважаемый Шуршыр, важно склонил голову к молодому махуру, Чирпыру, знающему свадийский, и спросил:
- Что кричат все эти люди?
Чирпыр, нервно сглотнув, ответил:
- Они желают нам доброго пути, о уважаемый.
- А кулаками, почему машут? – недоверчиво покосился на юношу брат бырбыра.
- Это знак крепкой дружбы, о уважаемый, – выкрутился подающий надежды дипломат.
- Хорошо. – Шуршир, сделав любезную и одновременно важную мину, медленно помахал «провожающему» народу рукой, чем вызвал новую волну выкриков.
Наконец, кавалькада выехала за ворота города, которые почему-то вдруг с треском захлопнулись. Еще один молодой представитель Шумшинской аристократии, попавший в это дело по недоразумению, а точнее по воле своего деда, некто махур Памшуш повернулся к Чирпыру:
- Ты можешь сколько угодно рассказывать про дружелюбие этих бледнозадых, но за дорогими гостями так быстро двери не закрывают. Подозрительно все это.
- А то я не знаю, - скривился Чирпыр, который не просто догадывался, а точно знал, какие они все тут «дорогие гости», - Ты попробуй это, вон тому пузырю объяснить, - кивнул он в сторону главы делегации.
- По-моему, нам сейчас и так объяснят. – Памшуш показал рукой на ближайший холм. С него, спускался достаточно крупный свадийский отряд. Рыцари, арбалетчики, копейщики – все имелось в наличии. Арбалетчиков, пожалуй, было даже многовато. Восседавший на шестиногом мохнорыле Шуршир, тоже озадаченно наблюдал за свадийцами.
В центре свадийского отряда выделялись два рыцаря. Доспехи у них были побогаче, накидки на конях расшиты золотой нитью, а султаны на шлемах говорили о их отношении к высшей аристократии Свадии.
- Милорд, не помните, какой нынче год? – спросил один у другого.
- Вархейм, тебе это зачем? – озадаченно пробубнил из-под шлема второй, - И прекрати уже, наконец, мне выкать. Понахватаетесь всякой ерунды у этих зануд-родоков…
- Я летопись пишу. Тут такое значимое событие – военный конфликт с Шумшинским княжеством, а я год забыл, – пояснил Вархейм.
- О дьявол… Какой еще конфликт? Это обычный грабеж каравана. Только и всего. В летописях такое обычно не упоминается, - собеседник Вархейма откинул забрало, явив миру рыжие усы и нос картошкой.
- Грабеж? Гуртмайер, а зачем? У вас и так денег куры не клюют.
- Не в деньгах счастье, - ответил Гуртмайер и заржал.
- А в чем?
- Вон, видишь ту тварюгу? С шестью ногами? – отсмеявшийся рыцарь показал на шестинога, - Хочу такого.
- Вкусное мясо? – заинтересовался Вархейм.
- Нет. У меня в зверинце такого нету. Один монах говорил, что если его не кормить, он очень забавно орет. А еще на луну воет. Я таких, только на картинках видел, - он приподнялся на стременах и обернулся к арбалетчикам, - Эй! Мейгер! Иди сюда.
К рыцарю подбежал один из стрелков.
- Так. Мейгер. У твоего отряда отдельная задача. Возьмете болты с усыпляющим. Да, те которые свистят. Задача – расстрелять вон ту зверюгу с шестью ногами. Стрелять пока не упадет. Ясно?
- Так точно! – вытянулся в струну стрелок.
- Все. Выполнять, - затем Гуртмайер закричал зычным голосом – Отряд! Начали!
В шумшинскую делегацию полетели первые болты. Вовремя спрыгнувший с шестинога, уважаемый Шуршир, тер ушибленный при падении нос, наблюдая творящийся вокруг хаос. Шестиног, получив в загривок несколько болтов, разумеется, озверел от такого гостеприимства и кинулся со всех ног, куда глаза глядели. На его беду они глядели на свадийцев. Отряд Мейгера хладнокровно всаживал в лохматое чудище болт за болтом. Наконец, сумасшедшая доза снотворного подействовала, и шестиног рухнул на всем ходу, пропахав в траве изрядную колею. Кроме шестинога, досталось и охранникам делегации. Многие валялись на земле. Кто спящим, а кто убитым. Шуршир, сообразил, что на шестинога у свадийцев уйдет некоторое время. Он забрался на ближайшего свободного верблюда и заорал:
- Уходим!
Между тем, к радостным проводам шумшинцев, присоединились стражники на городских стенах. В смуглых, раскосых южан, полетело все, что попадалось под руку: стрелы, копья, камни, огрызки, тухлые яйца и прочая ернуда. Отряд Гуртмайера, между тем занимался упаковкой шестинога.
Делегации может быть и удалось бы сбежать, но комендант города увидев, что множество заморского добра вот-вот будет безвозвратно потеряно, решил позаботиться об этом. Во главе конного отряда он выехал из города наперерез уходящему богатству. Уцелевшее богатство, быстро смекнуло, что попадает в клещи.
- Охрана! – заорал Шуршир, - Готовь плевалки! Уходим к деревне!
- Уважаемый, - встрял Памшуш, - плевалки это как-то негуманно. Может просто, перережем их?
- Ты что? Идиот? – взвился брат бырбыра, - Шестинога завалили, охрану почти перебили, а ты за гуманизм? А может ты подлый предатель?! Застрелю! Понял?!
Памшуш состроил обиженную физиономию и ретировался.
Уцелевшая охрана достала длинные духовые трубки. В сторону легкой свадийской конницы полетели отравленные колючки. Через минуту, догонявшие делегацию свадийцы смешались и у них началась неразбериха. К ним подъехал Гуртмайер со своим спутником и частью отряда.
- Хорингем! – обратился он к коменданту, - А ты жадная бестия. Это была моя добыча.
- Господь завещал делиться с ближним, - ехидно отозвался комендант, - ты и так поживился. Вот ведь сволочи чернозадые! Чем они стреляют? Первый раз такое вижу.
На земле валялись десяток лошадей и несколько всадников. Большинство были мертвы. У оставшихся в живых двух лошадей и одного человека на губах пузырилась пена.
- Господь наказал тебя за алчность, – вернул коменданту порцию ехидства Гуртмайер, - Это яд. Уникальный шумшинский яд. Человек или умирает от одного лишь укола, либо становится полным идиотом. Не оцарапало?
- Вот зараза! Ну кто их звал? Приехали, понимаешь… Шестиног этот. Всю конюшню загадаил, в фонтан на площади нагадил, а уж воняет как…
- Нехорошо так о послах, нехорошо, – ухмыльнулся Гуртмайер. – Ну, поехали?
- Куда?
- А вон деревня в низинке. Им деваться некуда. Там и поделимся, ближний. Идет? Только забрала опустите. Не ровен час прилетит колючка.
Добравшееся до деревни посольство, встретило полное безлюдие.
- Что за ерунда? – хмурился Шуршир. - Где жители? Вот ведь… И в заложники взять некого.
- Они на празднике, - пояснил, подошедший с каким-то замусоленным листком Чирпыр, - вот объявление.
- Читай.
- «Сегодня, на дальнем кукурузном поле, состоится праздник святого Стайпуса. Явка всех – обязательна. Кто не явится – закую в кандалы, выпорю и отрежу левое ухо. Чтоб до захода солнца в деревню никто не совался. Милорд Гуртмайер.» - прочитал и затем перевел Чирпыр.
- Они тут что, читать умеют? – обалдел Шуршир, - Предатели… Занять оборону! Плевалки закопать!
- Но, уважаемый… - начал было Пампуш.
- Малчать!!! Предатель! Хочешь оставить врагу секретное оружие?! Стрелять из луков! Трусы! – Шуршир окончательно потерял самообладание.
Пампуш отошел к спрятавшемуся за телегой Чирпыру.
- Совсем наш уважаемый сбрендил. Дурацкая страна! Что мы тут забыли? – в голосе Пампуша звучало отчаяние. Переводчик пожал плечами.
- А что ты хотел? Нас самого начала отправили на верную смерть, – ответил он.
- Почему? У нас же посольство к этим, как их… Родокам.
- Посольство? Не смеши. Сто лет им не нужно наше посольство. Ты сам посуди: нас якобы отправили для заключения договора о морском сообщении.
- Ну?
- Что «ну?». Мы и так неплохо сообщаемся почти со всей Кальрадией. Подумаешь, акулы…
- Не понял. При чем тут акулы?
- А… ты не в курсе? В договоре, который везет этот, - Чирпыр кивнул в сторону ругающегося брата главного бырбыра, - написано, что Родоки должны охранять наши корабли от гигантских акул, а мы будем охранять их корабли от гигантских осьминогов.
- Что за ерунда? Какие акулы и осьминоги? – округлил глаза Пампуш.
- Тебе же сказано, гигантские.
- Так их же никто не видел. Их же нет.
- А в договоре есть. И акулы есть, и осьминоги есть. Причем договор подписан главным бырбыром. Ты что, ставишь под сомнения его слова и подпись?
- А зачем мы сушей поперлись? Через две страны?
- Ты что, тупой? Написано же, акулы и осьминоги.
- Ничего не понимаю… - Пампуш попытался обхватить руками голову, но помешал тюрбан, - Мне кажется, от нас просто избавились.
- Молодец. Только не кажется, а избавились, и не от нас, и не просто. Мы так… впристяжку пойдем. С Шурширом. Он в княжестве всем плешь проел, особенно своему брату, вот и отправили его…
Между тем вокруг кипел бой. Шумшинские охранники отчаянно отстреливались от свадийских копейщиков. Те уже трижды отступали, не доходя до деревни. Но вот, с солнечной стороны показался основной отряд рыцарей и арбалетчиков. Теперь даже Шуршир понял, что участь их решена. Он подошел к сидящим за телегой Чирпыру и Пампушу.
- Трусы! Трусы и предатели! Все дерутся, одни вы сидите!
- Мы не одни, нас двое, – заикнулся было Пампуш.
-Молчать! Убить бы вас, да это и без меня сделают… Значит так. Нас всех сейчас перережут, но один должен остаться. – Шуршир полез за пазуху и выудил оттуда небольшой сверток. – Этот сверток надо доставить королю Родоков. Так… кого из вас отправить, – родственник бырбыра закатил глаза, что-то пробормотал, потом уставился на обоих махуров, потыкал по очереди несколько раз пальцем в каждого, шепча под нос какую-то считалочку. Наконец палец его замер на Пампуше, - Пойдешь ты. Спрячешься в том доме. Когда нас перебьют и ограбят, пойдешь к королю родоков с этим пакетом. Ясно?
- Но он же языка не знает, - обиженно сказал Чирпыр, - и договор…
- Молчать! Предатель! Что ты понимаешь? Договор – фальшивка! Чтоб всех запутать. А насчет языка… Главное не язык, а везение. Вот ему повезло, а тебе нет – счет-то на нем закончился. Значит он удачливее и шансов у него больше. Ну, разбежались!
Переводчик, повесив голову, отправился за своим господином, а Пампуш затрусил к ближайшему дому, если можно было так назвать покосившуюся глиняную хибару, с прелой соломой вместо крыши. Зайдя в нее, он затравленно оглянулся. Прятаться было особо некуда, однако в углу он заметил плетеный из лозы короб. Залезть в коробку и закрыться крышкой, которая постоянно норовила свалиться, оказалось делом не из легких. Когда Пампуш, наконец, устроился в своем, предательски скрипящем, убежище, на улице уже раздавался звон стали и предсмертные вопли. Тут он понял, что напрасно не вытряхнул содержимое короба, прежде чем залезть. Несколько луковиц уперлись ему в бока, а еще несколько он раздавил, пока устраивался. Крепкий луковый запах нещадно разъедал глаза и ноздри.
- Итак, - начал Гуртмейер, глядя на отстреливающихся шумшинов, - отравленных колючек можно не бояться, они их попрятали. Значит все как обычно. Арбалетчки начинают стрельбу, а затем мы ударим конницей под их прикрытием. Что из добычи возьмешь себе, Хорингем? Только учти, всю работу мои люди проделали.
- Двух верблюдов с поклажей, - ответил комендант, - тех, что возле телег. Идет? Мне еще за убитых расплачиваться. А деревню спалим! – он радостно потер руки, предвкушая веселое развлечение.
- Но-но! Я тебе спалю! Это же моя деревня. Верблюдов забирай, согласен, – ответил свадийский рыцарь.
- Подожди, Гуртмейер. Так это что выходит? Ты заранее все знал? И что эти сюда отступят, раз ты всех жителей выгнал? – удивился Вархейм.
- Конечно, знал. На их посла давно заказ пришел. И оплатили солидно. Я что, по-вашему, идиот – просто так на посольство нападать? Надо только в живых кого-нибудь оставить… О! Вон того, который в лачугу забежал. Слышали?! – обратился он к отряду, - Во второй от дороги дом не заходить! Остальные обыскать! Чтоб никто живым не ушел!
- Зачем свидетелей оставлять? – скривился Хорингем.
- Это не свидетель, это доказательство выполненного заказа, – рыцарь захлопнул забрало, - Все! Вперед!!! – скомандовал он, и конница лавиной понеслась к деревне.
Спустя два часа свадийцы уходили, забрав верблюдов и поклажу. Трупы несчастных шумшинов обобрали солдаты, и свалили в канаву за деревней. Во втором от дороги доме, прислонившись к глиняной стене, сидел смуглый раскосый парень. По щекам его катились слезы то ли от едкого лука, то ли от искреннего горя.
Прошу учесть, что все герои вымышлены, совпадения в именах случайны, а события навеяны основным рассказом автора.
Поиск
Голосование