Однажды Бог послал ворон кусочка сыр... Ну, Пармезан...
И он его тихонько жрал... Один, как партизан.
Сидел себе на ветка - заместо табуретка - И жрал, и жрал, и жрал, и жрал, и жрал!
Скорей-скорей, чтоб кто-то не украл.. А мимо шёл лиса...
И колбаса - нет, сыр - почуял. И тоже сразу очен захател!
Прям даже весь вспотел! Прям даже стойка сделал, как собак. Вот так!
И говорит: «Привет, ворон! Вах!
Дай мне посмотреть со всех сторон, какой же ты красивий нынче стал,
ведь я тебе давно, два - нет! - три сутка не видал!
Какой же ты теперь неординарный! Какой лицо! Какой фигур щикарный!
И как тебе идёт твой чёрный цвет! М-м-м! Наоми Кэмпбелл, Уитни Хьюстон, нет?
Я прям совсем тебе не узнаю! Прости, что рядом долго так стою,
я просто оторвать глаза не в силах от твой лицо - какой же он красивий!
Тебе портрет надо писать, картина, и помещать всемирний паутина...
С тобою рядом даже Мона Лиза - не смотрится... А, так себе, огрызок..
С тобою рядом сам Софи Лорен, как рядом с роза - огородний хрен...
Прекрасен верх твой и прекрасен низ! И пусть с ума сойдёт от зависти Борис!
Вот этот - как его там - Моисеев! Твой задний низ - гораздо красивее!..»
Так говорит лисиц. И тихо-тихо подходит ближе - хитрий, билят, чувиха!
Ворон - молчит, но кушать перестал. И гордо смотрит вниз - как Ленин с пьедестал.
Лисиц чуть-чуть немножко отдохнул - и снова: «Эй, ворон! Уснул? Не спишь?
Я тут сказать тебе ещё хотел, пока ты в Голливуд не улетел,
что преклоняюсь пред твоим умом.
Я себя чувствую, ну, просто чмом, когда смотрю на твой високий лоб.
Ты - гений! Твоя мисль, как антилоп, несется вскачь, опережая время.
Ты самий мудрий между нами всеми!
На твой на лоб написано вот тут, что ты закончил главний институт.
И что с медалью ты закончишь академий... Я зуб даю,
что Нобелевский премий тебе вручат, ну, максимум, в субботу -
за математика контрольную работу. Я глаз даю, что умных в этом мире
всего лишь двое: ты и Пентиум 4 ! Спасибо, Бог, что ты позволил мне родиться
в один эпох с этот великий птица!» - так говорит лисица. И ближе,
ближе к ворон свой подвигает лыжи. Ворон - молчит. Надулся, как индюк,
аж пузо випирает из-под брюк. Такой прям важный стал, как буд-то цар.
Как генеральний птица-секретар. Лисиц же хитрий, отдохнув слегка,
включил уже такого дурака, что даже сам себе немножко удивилься.
И говорит: «О, Господи! Неужто я влюбился!!! О, мой прекрасний сон!
О, мой ворон! Ты доведешь мене до похорон! Нет без твоей любви мне жизни, детка !
Сейчас повешусь ! Вот на этот ветка. Нет - отравлюсь ! От этот мухомор.
О, мой ворон! Май лав! Шери! Амор! Как больно знать, что ты мене не любишь!
Что мой супруг ты никогда не будишь!
И не снесёшь мне маленький яйцо, точь - в - точь похожий на моё лицо!
Ах, плохо мне! Ах, ах! Я умираю! Инфаркт! Инсульт! Инцест! Ах, я не знаю!
Ах, сердце мой! Всё! Навсегда замри! Ну, что же ты молчишь?!
Кричи скорей ноль три!!!» И он упал - рука к груди прижатий,
как будто только что его хватил Кондратий.
Ворон - а что ворон?! Он клюв разинул, и про сыр забил - из рот его не винул.
И каркнул так, что тут же подавился... И вместе с сыр он с дерево свалился.
И прямо лису на башка. И шея повернул ему слегка. И лис скончался и ворон подох.
А сыр сожрала полосатый мух, зараза!
