"В Рейвадин приезжает шутовской балаган. На повороте к таверне из цветастой массы гомонящих скоморохов вырывается путник. На вид - обычный доходяга в зелёной льняной рубахе и чёрных холщовых штанах, единственным напоминанием о его достатке остаются сапоги.
Открывает скрипящую дверь. Хозяйским взглядом осматривает зал... в глазах возникает искорка ехидства"
Эх, паршивцы! На какие-то полгода отправился в странствия, а вы во что таверну превратили? Трещины на стенах! Столы чуть ли не пополам разваливаются! Пол в выбоинах! Дверь скрежещет, как добрая сотня свадийских оболтусов! А тут что? Я ведь здесь две лампы заморских оставлял, где они? Я уже боюсь наверх в комнаты подыматься...
"Проходит за барную стойку, садится и копошится где-то внизу... Достает саблю, которую сразу же вешает на пояс, и звенящий мешочек. Поднимается. Улыбается."
Наб, дружище, сбегай на площадь за плотниками, пусть здесь всё починят.
"Кидает отроку кошель.
Вдруг взгляд падает на стойку объявлений."
Ого, да тут, почти ничего и не поменялось. Эту бумажку на розыск разбойников, ещё я клеил, даже почерк мой. А хотя нет, где записка от Рейвадинского Охлократического Объединения, а, Аттак?
"Рассматривает давешнего приятеля и замечает уж слишком богатую одежду для обычного солдата или даже торговца. И с ни с чем сравнимым удивлением спрашивает"
Да вы, сударь, в бояре записались? А как же ваши слова о свободной Кальрадии? Или же вы их променяли на титул?
